Том 1 ⋆ Страница 10 из 18 ⋆ Книги Владимира Ю. Василенко

Том 1

Крещение

Ибо так надлежит нам исполнить всякую правду.

Ибо что как не исповедь каждая вслух твоя строчка.

Ибо слышишь не ты и не тот, кто тобою оправдан,

а само это «а», и само это «и», и безгласная точка: .

В водах речи твоей отраженное благоволенье –

всей земною любовью и той, на какую способна

вся земная на всем от земли удаленье –

предначертанному, что никогда не наступит, подобно.

Чем безвыходней – тем неотвратимее предназначенье,

и текучую реку незримо объемлет иная:

без дороги сквозь небо и сушу прямое теченье,

тишину обратившее в голос, себя вспоминая.

2014

Укрощение бури

Под приоткрытою звездною бездною

перед последнею синью небесного

вечера, в озеро глазом косящего,

произносимое видит произносящего.

Следствия, как это им и положено,

взглядом одним от причин отгорожены,

прямо в котором невообразимое

происходящее видит произносимое.

На полуслове, как нитка, оборваны

ветер и ветром гонимые волны – и,

намертво в лодку вцепившись, спасенные

в мысли о чуде впадают казенные.

2014

Гора

Оставалось пару шагов по воде пройти,

и когда вошли они в лодку, ветер утих.

А была четвертой стражи ночи пора

и Петру все мерещилась в темноте гора.

Затмевая звезды, она, казалось ему,

прямо поперек пути громоздит свою тьму –

широка и свободна, блестит в стороне вода,

но не перейти этой мертвой глыбе туда.

В полной тишине без ветрила и без весла

целиной подземною лодка медленно шла,

продвиженьем этим своим, как ответом, сводя с ума:

«Если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?»

2014

Он

Свивает он сумерки в долгие нити,

тончайшую ткань облекая в слова,

и можно свободно из комнаты выйти,

пока в тишине он стоит у стола.

Ни с чем не сравнимое чувство, настигнув

внезапно, под стать вдохновенью его,

уже не отпустит с порога гостиной:

в гостях-то и нет у него никого.

И даже немного на шутку похоже,

когда в темноте, как бумагу строка,

в проеме такой незнакомой прихожей

сама выключатель находит рука.

2014

***

Как много – собственное зрение (как мало)

морочить в двух шагах от истины, любя.

Нужна не женщина, а то, что увидало

ее глазами настоящего тебя,

почти из воздуха простого колебанья

на свет извлекшее как бы прообраз твой,

едва удерживаемый прозрачной тканью,

как призрак дерева, идущего листвой.

2014

***

Этой картиной забытое зренье.

Этой картины (бог ведает в чем

держащегося изображенья)

как бы смотритель дежурным лучом

будит зеркальные свойства случайно

(в танго партнерши покрытое льдом

маска-лицо улыбнется – и тайна

вдруг обернется разгадкой-стыдом).

2014

***

Лес растворился в белом цвете,

земли и неба, верь — не верь –

как не было… и только ветер

снежинки поднимает вверх.

Хотя куда вернее то, что

вся перебеленная жизнь

по обе стороны окошка

уходит потихоньку вниз.

2014

Марина

Тут следствие равно причине:

крылатость обретая – лечь,

как в рожь, как в землю, как к мужчине –

в организованную речь,

телесностью ее улова

оплачивая свой провал

в живую невесомость Слова

того, кто организовал,

смягчая первородства муки,

сквозь смертные черты лица

иллюзию идущей в руки

осуществимости конца.

2014

***

Рассвет, расшевеливая города,

невольно к природе чуда

подводит: любая волна туда –

по сути, уже оттуда.

И мы, упуская ночи вопрос,

живем под звездой ответа:

любое наше земное сквозь –

сквозь нежную стену света.

Грядущее – не пространство, но

прозренья всего лишь средство

в знакомой комнате, где темно

не до слепоты, а вследствие.

2015

***

Текучесть – праздничность всего

звучащего в миноре.

Земля и небо – для того,

чтобы парило море

чуть ниже проволки с лозой

и прямо над калиткой,

к недоумению босой

ступни, садовой плиткой

удерживаемой, пока,

бессонней всех бессонниц,

на будущие облака

находит невесомость.

2015

4

***

Зеркальность бездны соблюдая,

наследуем уму,

естественно в себя впадая,

как день в ночную тьму,

не замечая временами,

на то и времена,

что Моцарт ходит перед нами,

как солнце и луна,

без нот, без скрежета, без нервов,

без звука самого –

свободная среда шедевров

и больше ничего.

2015

***

Я знаю: скоро ночь, хозяйка дня,

но знает ли она, что скоро я?

Простая геометрия: кто в ком

рискует оказаться целиком,

кому из двух в тюремное окно

на торжество другого суждено

смотреть глазами влажными, пока

плывут по ним ночные облака?

2015

***

Есть в картинах и в иконах,

на которых образ женский

восстановлен в безысходном

приближенье к совершенству,

не измеренное кистью

вертикальное мгновенье

полотна с незримой жизнью

как бы соприкосновенья –

словно вас, назло стоящей

в глубине души картине,

с головою настоящим

этим светом окатили.

2015

***

Бог входит целиком,

весь сразу во всего:

немыслимый объем –

в подобие его.

Бедна душа твоя,

и вдруг наоборот –

всей книги бытия

открытый разворот,

а нажитая мгла –

уже с овчинку ту.

Так вещи тень мала

на кольцевом свету,

так, тоньше волоска,

спасает времена

по небесам тоска

горчичного зерна.

2015

Покров на Нерли

На страстной каждый вечер вокруг

исчезающего островка

в безнадежно затопленный луг

осторожная чья-то рука

опускает алмазную сеть,

и до света добыче живой

в пустоте – и стоять, и висеть

над созвездьями вниз головой.

2015

***

Мал правитель или велик,

справедлив закон или крут –

подать – на динарии лик,

что однажды пальцы сотрут,

плата же – безликая высь:

кесаря терпя иль любя,

им же от него откупись,

как в душе – собой от себя.

2015

***

Так полуденно-легко

мыслей полные аллеи

ощущение зрачков

в воздухе преодолели,

что уже и сами вдруг –

этот свет и эти ветви,

этот слог и этот слух –

неизвестно, есть ли, нет ли.

2015

***

Род наважденья, подобие мыслей,

проблеск, практически взор в небеса:

будто бы мы с ней – это не мы с ней,

а безусловно всего лишь я сам,

скромный натурщик, сквозь ряд измерений

истинный образ увидевший свой,

и неизмеренный – одновременно

прожитый и бесконечно живой,

и наши разные друг в друге лица,

как у поверхности моря тела, –

лишь преломленье картины, граница

тайны, которая явью была.

2015

***

Не солнечный луч, заглянувший в покои,

не утренний ветер, задевший плечом

линялую штору, а что-то такое,

увиденное заглянувшим лучом:

какая-то внутренняя невесомость,

редчайшая даже для мысли среда,

не смена сознанья, не новая совесть,

а весть, ускользающая навсегда

под этот внезапный, по венам (по рекам),

нетающим снегом холодных вершин,

озноб остающегося человеком,

хозяином комнаты, ветра, души.

2015

Бабочка

Мрачен свод небесный или нежен –

у ночной и вечной темноты,

как и у любви, одни и те же

внутренней поверхности черты.

День за днем то на изнанке света,

то настолько от него вблизи,

что уже внутри сознанья где-то

наша тень свободная скользит,

сторожит мгновение, когда мы,

распрямив просохнувший хитин,

не из бесконечной звездной ямы –

из воображенья улетим.

2015

***

Лягушкою, корягой, илом,

проточною водою – сом,

«Массандра» – летом, югом, Крымом,

груздь – хвоей, осенью и мхом

томя, доходят до печёнок,

как будто жизнь былую вкус

связует с тем, кем извлечен он,

прочнее всяких кровных уз.

Слова, безмолвье, птичье пенье

в душе складируя, любя,

легко впадаешь в подозренье

похожее: не для себя.

2015

***

Предвечен любви храм:

рассеянность, свет, взвесь,

но лишь с головой там

душой целиком здесь.

Таков и, смелей всех

других, неземной слог –

по воле волны бег,

без воли волны Бог.

2015

5