Том 3. Повести и рассказы ⋆ Страница 9 из 12 ⋆ Книги Владимира Ю. Василенко

Том 3. Повести и рассказы

Рассказы

 

 

 

 

 

Полуфинал «Германия-Франция»

 

 

 

– Ну, что?.. – уже на выходе из НИИ окликнул Виктора ведущий инженер Рыжиков. – Сегодня посмотрим?

– Что посмотрим?.. А-а-а!.. – в груди у Виктора разлилось приятное тепло.

– Ну, ты даешь!.. – покачал головой Рыжиков. – На кого ставишь?

– На Германию, конечно.

– Ой, не знаю — не знаю… Ставили б взаправду, погорел бы ты, друг ситный, ой, погоре-е-ел… Предельные скорости, филигранный пас, – загибал Рыжиков пальцы, – игра на опережение… не аргумент?

– Аргумент.

– Ну, так что тогда? Боевой германский дух? Все то же?..

– Румменигге.

– Румменигге, – закивал Рыжиков. – Один. Хромой… Эх, молодежь-молодежь…

Первое, что делал Виктор на пороге квартиры, – глубокий вдох. В каждом доме, в каждой квартире – свой запах, и тот, которым это жилище приветствовало с порога – единственный, неповторимый, словно реализованная, каждый раз вот так, прямо в дверях, подаваемая в ноздри мечта.

– Люда! – окликнул Виктор, скидывая в прихожей штиблеты. – Люд! Представляешь, сегодня с новым проектом так голову задурили… чуть не забыл, что сегодня это… полуфинал же сегодня… представляешь?.. На работе устала?

Прислонившись к стене, Людмила скептически оглядывала его прикид: примятую рубашку, потертые джинсы… Не ответив, прошла на кухню.

«Филигранный пас… – думал Виктор, моя в ванной руки, – филигранный пас…»

– М-м… вкусно… – промычал он, на ходу хватанув вилкой с тарелки, пробираясь за кухонный стол. – А ты?..

– Сыта… – отерев полотенцем руки, окинув голодного оценивающим взором, хозяйка удалилась.

«При чем вообще здесь футбол?.. – жуя и кивая своим мыслям, развивал тему едок. – Искусный финт, пас на опережение, плотный удар… какое все имеет значение?.. Это как в жизни вообще: зависаешь… на ровном месте… Я вон вчера во сне падал с дерева, и время мгновенно растянулось настолько, что успевал зацепиться, схватиться, выкрутиться… спастись… действуя изнутри, тогда как снаружи все свистело со страшной скоростью. Зависаешь… Когда мяч у Румменигге – с виду, со стороны все, как всегда… А там, у него – другое время, растянутое, в котором он видит, как медленно все смещаются каждый в своем направлении, и кто где будет… Когда так видишь, само собой приходит, что делать… вокруг суета, а мяч уже в воротах… одно слитное движение… Стадион орет, а то, что он только что сделал, медленно поднимается… испаряется… исчезает…» – Виктор мотнул головой, приходя в себя.

– Жаль только… – входя в гостиную, он натолкнулся на отстраненный взор хозяйки… – поздновато опять… Ну, да ладно! Не каждый день такой футбол. Спасибо…

Наклонившись, поцеловав сидевшую в висок, Виктор включил телевизор, словно проверяя готовность техники к старту.

– …с нетерпением ожидают миллионы болельщиков! – сказал телевизор знакомым голосом спортивного комментатора… Людмила встала и вышла… – Вот как оценивает шансы команд в недалеком прошлом знаменитый капитан немецкой «футбольной машины», как справедливо называют сборную Германии, великолепный центральный защитник… знаю наверняка, многие сейчас вспомнили тот самый гол Олега Блохина, обыгравшего четырех защитников «Баварии» во главе с ее легендарным капитаном… Франц Беккенбауэр. Послушаем… – оглядываясь на дверь, Виктор приглушил звук и придвинул кресло ближе к экрану.

Просидев до самого начала матча в комнате с мерцающим в темноте, как в космосе, экраном, дотянув до выхода команд на поле, уже на середине немецкого гимна, на этих ходящих на скулах желваках у подпевающих, рвущихся в бой немцев, Виктор протянул руку и выключил телевизор.

– Люда… – присев на край широкой двуспальной кровати, он нашарил ее руку на простыне. – Ну, что ты…

Отняв руку, она сонно, шумно вздохнула.

Вернувшись в гостиную, разоблачившись, побросав на диван одежду, Виктор на цыпочках повторно пробрался в спальню. Не дыша, присел на кровать, пустую с «его» стороны. Выждав, аккуратно проник под одеяло.

– Знаешь, как я люблю так согреваться… – прошептал еле слышно.

В ответ его отодвинули плечом…

Какое-то время спустя под одеялом установилось то равновесие, когда непонятно, что было, что будет… Затишье… Не шевелясь, он дышал ей в шею, потихоньку все больше согревая дыханием… С тем же сонным вздохом отбросив одеяло, она встала и вышла. В тишине прошумела вода. Вернувшись, улеглась на самом краю, запахнулась… Погружая руку в снова образовавшийся между ними просвет, он и хотел и боялся наткнуться… рука зависала, млея и, вероятно, уже была слышна… Вдохновленный ответным бездействием, как с головой в воду, одним слитным движением он подлез к ней подмышку, вынырнул на блеснувший ему навстречу и как бы мимо – глаз, ощутив шеей щекотку длинных волос и принимая на себя тот вздох напрягшегося, но уже машинально, а не со зла, тела, какой отделяет сушу от моря: так волна, пробежав вдоль всего побережья широко и свободно, освежает наблюдателей в темноте.

Не собираясь сдаваться, Людмила, прикрывшись, отворачиваясь, кашлянула. Завладев неосторожной рукой, лишив прежней свободы, Виктор склонился над ее лицом. Отворачиваясь, она задела его губы своими…

Комната стала шаткой: Виктора, искавшего опоры, равновесия, то и дело заносило, вело. Спутница тише, но погружалась в ту же игру на равновесие, в которой, срываясь ногой, можно было проследить связь соскальзывающей ступни с загрудинным пространством, заявлявшим о себе в полный голос, обжигавшим мгновенно и с мучительным последействием. Держась друг за друга, по стеночке, они пробирались вдвоем, когда доска под ногой подломилась. Оставалось, сцепившись вместе руками, лететь…

– Телефон?.. – очнулся он первым. – Показалось…

– Твой футбол, наверное, кончился…

Он пожал в темноте плечами. Какое-то время лежали молча.

– Все считают его бойцом, – подал голос Виктор, – каких мало. Никто не думает, что такое «боец», что именно… Что, выходит на поле и крушит направо-налево?.. «Боевой дух», ни больше, ни меньше – способность переходить в другое состояние, погружаться в ту замедленность, в которой… А может, не кончился? Вдруг добавленное время? Я пойду, гляну?..

– Конечно… – она протянула к нему руку… вторую…

Притягивая, погрузила его в растворяющее без остатка тепло.

– Конечно… конечно… – повторяла она, пока он, сопя и не разнимая ее объятий, снова скидывал тапки…

– Н-ну… пошел?.. – сгорбившись и улыбаясь в пол, сидя на краю кровати, спросил Виктор почти что самого себя – настолько ясно было, что там, за спиной, наконец-то не до него.

– Да, милый… – тем не менее еще прозвучало в ряской засасывающей комнату тишине…

Одной рукой включая телек, другой подтягивая штаны, прыгая на одной ноге, Виктор вздрогнул от телефонного взвизга!

– Да!.. – схватив трубку, сдавленно прошипел он, собираясь отбрить какого-то трезвонящего по ночам идиота.

– Ну, что! – хриплым голосом ведущего инженера Рыжикова оцарапала трубка ухо. – Надрали задницу твоим немцам! Только что третий закатили, отсалютовали на выход этого твоего… как его… Всю игру, кстати, в запасе просидел… этот твой… Нет, ну какой футбол, какой футбол! Согласен?.. Ладно… а то моя сейчас проснется… и так уже целый месяц держится… ну, вот, уже возится… Все, пока… – в трубке смолкло.

Стоя в одной штанине, придерживая брюки рукой, Виктор с головой ушел в засветившийся экран: в темных французских футболках, Тигана и Жирес обнимались. Промелькнуло счастливое лицо Платини. На экране высветилось: «3:1».

Забыв про штаны, Виктор сел. Если бы он мог сейчас видеть себя со стороны… по крайней мере, закрыл бы рот.

Значит, ничья в основное время. Ноль-ноль?.. Или один-один?.. Два гола французов в добавленное?.. Два гола за пятнадцать минут? Вот только что, прямо сейчас?.. Виктор едва не плакал. Казалось, смотри он все с самого начала, и…

Румменигге. Всю игру продержать в запасе. Кого?! Дотянули. Выпускают, когда уже только – воду сливать… Правильно, что не смотрел.

Виктор зарыл лицо в ладони. Кто ему Румменигге? В самом деле… Брат? Сват?.. В сознании проплыла убийственная фраза Рыжикова: «Ну что, ты и в этом не рубишь?..» Значит, не рублю…

Равнодушно следя за вытворяющими чудеса больными ногами футбольного гения, Виктор еще не понимал, что уже вскакивает и, сдавливая голосовые связки, молча орет: каким-то чудом, но мяч был в воротах! Там, где никак быть не должен: во французской штрафной яблоку негде было упасть от «бело-синих», но – был! Отпрыгав по комнате от телевизора к черному за тюлем окну и обратно, откружив в диком танце, Виктор плюхнулся в кресло. «А вот теперь все только начинается!..» И знаете, кто третий закатит? Угадайте… Рыжиков, угадай. Да, десять минут! Да, невозможно!. Проигрывая в дополнительное «1:3», вытянуть невозможно!.. Согласен. Согласен. Согла… Румменигге!.. нет… нет…

Все перевернулось, с головы стало на ноги, все изменилось, все. Немецкая «футбольная машина», раскручиваясь на полном ходу, ни на секунду не отвлекаясь, делала только одно – с бешенным напряжением последних минут искала одного единственного мгновения, одной единственной, больной пары ног…

– Рыжиков… – прикрываясь рукой, негромко сказал Виктор прямо в трубку, когда на экране уже горело «3:3»… – Валентин Сергеевич… Угадай, кто победит по пенальти…

– Пошел к черту, – огрызнулась шепотом трубка.